February 15th, 2010

Мысли Ротшильда.


Хазин М.Л.    2005 год

Мысли Ротшильда. Попытка реконструкции

Мои предки создали уникальную систему, которая позволила им за какие-то 100-150 лет взять под практически полный контроль все мировые финансы, да и вообще, получить практически неограниченную власть над миром. Суть ее состояла в реализации идей алхимиков, которые хотели получать «в пробирке» тогдашнюю единую меру стоимости — золото. Ошибка средневековых идеалистов состояла в том, что они взялись за проблему не с той стороны: не золото надо было получать, а единую меру стоимости менять, одновременно разрабатывая механизм контроля над «пробиркой».

Мои предки в качестве единой меры стоимости выбрали валюту самого сильного в мире государства, ну а пробиркой стал частный центральный банк — с его самой важной функцией, эмиссией этой самой валюты.

Вначале это был Банк Англии и британский фунт, затем, с начала ХХ века, — американский доллар. Нам удалось, пользуясь острой необходимостью правительства финансировать военные расходы, сформировать в Соединенных Штатах слой олигархов, всех этих Морганов, Дюпонов, Рокфеллеров и Меллонов, «королей» стали и нефти. А уж затем, используя их в качестве «пятой колонны», создать наш собственный частный эмиссионный центр — Федеральную резервную систему США.

После этого вопрос о контроле над американской элитой стал вопросом времени и техники (хотя пару-тройку не совсем удачных для нас президентов всё-таки пришлось устранить). После того, как мы получили в руки эмиссию главной в мире валюты, только от нас стало зависеть, кто сможет стать по-настоящему богатым человеком. От наших финансовых атак защититься не может ни один коммерсант — его ресурсы, как бы они ни были велики, по определению ограничены. Наши — нет!

Главной проблемой тогда стали для нас наследственные империи Европы: все эти России, Германии и Австро-Венгрии. Пришлось организовать Первую мировую войну, которая должна была разрушить контроль этих государств над экономикой, обеспечивающий их закрытый, не поддающийся нашему влиянию характер. Задача была решена, но не полностью — Российская империя сохранилась, причем в еще более опасной для нас форме, поскольку ликвидировала ссудный процент — основу нашей мощи над миром и ликвидировала частную собственность. Одновременно, пользуясь своей закрытостью, экономика новой российской советской империи совершила невероятный рывок, который поставил под угрозу даже центр нашей мощи — США.

В результате, пришлось создавать альтернативу Сталину прямо в Европе, пожертвовав на время нашей исторической родиной — Германией, вырастив там человека, который должен был подорвать могущество нашего главного врага. Отметим, что в это время нами были найдены в США верные исполнители, руками которых мы создавали Гитлера. Именно из этих семей (в том числе Бушей) мы потом выращивали президентов США.

«Завалить» СССР не удалось, зато наш контроль над Западной Европой стал практически неограниченным. К сожалению, и этого оказалось недостаточно. Включение в социалистическую империю Китая впервые в истории создало ситуацию, при которой рынки потребления наших врагов стали больше, чем наши. Разумеется, они не использовали наши эмиссионные инструменты так активно, и финансовых институтов у них практически не было — но ведь надо отдавать себе отчет, что в стратегической перспективе любой финансовый инструмент — это капитализация будущего реального производства. За счет контроля над эмиссией мы можем перераспределять существующие активы так, как нам захочется. Но если наши враги каждый год производят больше чем мы, если они развиваются быстрее, чем мы — то в стратегической перспективе мы обречены.

После смерти Сталина нам удалось оторвать Китай от СССР — хотя в орбиту нашего влияния он в то время еще не попал. К середине 60-х годов прошлого века начали вновь проявляться некоторые негативные особенности нашей финансовой модели — ускоренная эмиссия долларов и завышенный спрос в США — витрине нашего мира — вызвали экономический кризис с резким ростом цен на нефть. Преемники Сталина были явно не готовы к резким и решительным действиям. Кроме того, нам удалось под предлогом «советской угрозы» объявить частичный дефолт по доллару и отвязать его таким образом от золота. Кто отказывается от выигрыша — проигрывает сам. СССР отказался от победы в 70-е годы — и к началу 90-х прекратил существование.

Но разрушить СССР было мало — нужно было еще и взять под контроль экономику всех стран бывшего советского лагеря, для чего нам пришлось резко увеличить общий объем долларовой денежной массы и, соответственно, существенно изменить финансовую модель в сторону резкого усиления объема и значения деривативов и общей массы долгов. Одновременно, рост доходов населения в США и Западной Европе, которые имели предпочтительный доступ к долларам, возникших в результате реализации функций нашего печатного станка, делал все менее и менее рентабельным производство на исходной территории нашего глобального проекта. И мы в конце концов оказались в ситуации, когда капитал просто не мог найти себе точку приложения, поскольку реальный доход стали приносить только спекулятивные технологии, связанные с доступом к ФРС.

Сегодня США производят где-то от 18 до 25% мирового ВВП, а потребляют около 40% — и всё это сверхпотребление, фактически, оплачиваем мы — за счет нашего печатного станка. Это было оправдано, пока был жив СССР, но сейчас, после его распада и исчезновения реальной угрозы потери нами мирового господства, можно и, наверное, нужно было постепенно понижать уровень жизни в США и Западной Европе — чтобы не ставить под угрозу всю экономическую систему. Но мы этого сразу не сделали — может быть, зря.

А сегодня отказаться от услуг США нам нельзя — поскольку никакой альтернативной военной силы, способной поддержать нашу монополию на эмиссию мировой валюты, просто нет. Общий объем американского долга составляет уже более 4-х годовых ВВП — около 35 триллионов долларов. Стоимость их обслуживания прямо зависит от учетной ставки ФРС — чем она выше, тем больше приходится платить должникам. Уже сейчас многим приходится платить больше, чем их регулярные доходы — в результате даже «General Motors» и «Ford» не в состоянии поддерживать свои долговые рейтинги. Но и понижать ставку тоже нельзя — потому что даже сейчас она ниже, чем реальная годовая инфляция.

Выращенные на наши деньги яйцеголовые эксперты, сочинявшие бессмысленные либерально-монетарные теории, призванные оправдать и замаскировать в глазах человечества наше господство, совершенно не в состоянии дать какие-либо внятные рецепты. Они не могут объяснить, как финансировать созданные в рамках выполнения их рецептов дефициты — и бюджета, и платежного баланса — а альтернативных экономических школ уже практически не осталось. А пока, эти, с позволения сказать, «специалисты» финансируют эти дефициты за счет эмиссии долларов — то есть не только отнимают нашу законную прибыль, но и подрывают устойчивость доллара, стимулируя инфляцию.

Мы пытались в рамках существующих у нас возможностей уговорить основных игроков на мировых финансовых рынках вкладывать средства в ценные бумаги, номинированные в долларах. Логика при этом была простая — если рухнет наша финансовая система, то проиграют все. Теоретически, можно было бы даже поделиться нашей эмиссионной прибылью, пересмотреть условия тайных соглашений. Однако беда в том, что нам задали естественный вопрос: какие мы можем дать гарантии, что поддержка Европы, Китая, Японии, Юго-Восточной Азии действительно сохранит устойчивость мировой финансовой системы? И таких гарантий, к сожалению, мы дать не смогли — поскольку, по всей видимости, их просто не существует.

И вот тут произошло событие на самом деле страшное... Американские «финансовые эксперты», ничего не понимающие в экономике, пытались надавить на Китай с тем, чтобы он ревальвировал свою валюту — юань. По их мнению, это могло бы улучшить внешнеторговый баланс США — хотя при таком разрыве в собственном производстве и потреблении, который сложился в США, серьезно что-то сделать можно только за счет серьезного снижения внутреннего спроса. Китай от таких предложений очень долго отказывался, но в конце концов юань ревальвировал. И вот тут-то выяснилось, что, с учетом колоссального запаса по себестоимости товаров, производимых на его территории, по общему объему производства, наконец, в связи с полным отсутствием на мировых рынках ценных бумаг, номинированных в юане, он может предъявить рынку в практически неограниченных масштабах финансовый инструмент, который обеспечит сверхвысокую и сверхустойчивую прибыль. Иными словами, сегодня Китай может предложить миру то, чего никто за последние 100 лет, кроме нас, предложить не мог: он может обеспечить своим союзникам и клевретам богатство. Гарантированное и защищенное. И элита Китая, как показал опыт последних десятилетий, обладает достаточным опытом, чтобы за эти 15 лет начать во многом контролировать созданную нами мировую финансовую инфраструктуру — в своих интересах.

В этой ситуации совершенно неважно, что ревальвация юаня перераспределяет прибыль от дешевого китайского производства и внешнеторговый дефицит США от этой операции действительно (правда, ненадолго) несколько уменьшится и так далее. Важно только одно: что тот механизм, который мои предки создавали двести лет, сегодня под колоссальной угрозой.

Разумеется, у нас есть с КНР различные договоренности. Но Китай — это Китай, он совершенно четко понимает, что любые договоренности чего-либо стоят только до тех пор, пока стороны могут наказать противника за их нарушение. История России 90-х годов тому свидетель: обещания, данные слабой стороне, гроша ломаного не стоят. Появление альтернативного ФРС механизма создания богатств принципиально меняет всю структуру наших отношений с Китаем — и не в нашу пользу. Что здесь можно сделать — теоретически, во всяком случае? Во-первых, лишить Китай возможности ревальвировать юань и выходить на международные финансовые рынки. Но Китай сегодня слишком велик и силен, он предлагает слишком выгодные условия: наши продажные банкиры от такого никогда не откажутся, как им ни угрожай. И даже угроза отлучения от эмиссионных долларовых потоков не сработает — Китай дает больше.

Можно попытаться лишить Китай возможности экспорта. Тогда ревальвация не будет приносить прибыль — поскольку ее просто не будет. Но куда тогда девать эмитированные доллары? Спекулятивных денег в мире много больше, чем товаров, нефтяные рынки и рынки металлов и недвижимости это хорошо показывают.

Можно было бы попытаться договориться с Китаем о переносе монопольного центра эмиссии в Пекин — с окончательным обрушением США. Но мы к этому не готовы: Китай еще не настолько открыл свою экономику, еще не настолько куплена его элита, чтобы реализация такого сценария могла бы проходить исключительно под нашу диктовку. А риск должен быть исключен.

Можно попытаться создать новую мировую валюту — например, на базе Мирового банка. Тогда, с утерей эмиссионного насоса, США станут много меньше потреблять, сила юаня резко уменьшится и, более того, появится возможность давить на Китай, поскольку новый эмиссионный центр (а значит, деньги, на которые только и можно будет купить китайские товары) снова будем контролировать мы. Однако сделать такой шаг можно только после катастрофы доллара — что само по себе вызовет острый финансовый кризис. А за ним — череду региональных конфликтов, в которых всё будет решаться силой оружия, а не денег. И нет никакой гарантии, что такой вариант завершится для нас успехом. Остается дестабилизировать ситуацию в мире путем разжигания ряда региональных конфликтов — ради борьбы с терроризмом, разумеется, исключительно в интересах всего человечества, с целью борьбы за свободу и демократию. Именно на эту борьбу можно списать снижение жизненного уровня в США, что позволит уменьшить экспорт Китая и его финансовые ресурсы. Кроме того, эскалация конфликтов поможет сократить потребление и в других странах, активно потребляющих китайские товары. А затем, когда ситуация станет совсем нестерпимой, нужно, чтобы кто-то вбросил идею о создании межгосударственной валюты. И, может быть, этот план даже удастся реализовать...

P.S. Все имена, а также названия государств, организаций и денежных единиц являются вымышленными, а их возможные совпадения с реально существующими — случайными и непреднамеренными.

Газета «Завтра»
от 03 августа 2005 года
Девятов А.П.
«Мысли Ротшильда»
________________________________________
открытое письмо М.Л. Хазину по поводу статьи, газета «Завтра», 03 августа 2005.N31.
Многоуважаемый Михаил Леонидович, с большим интересом прочел вашу новую статью в газете «Завтра» относительно состояния и перспектив мировых финансов. Разделяя основные положения Вашей оценки ситуации в мировом хозяйстве, хотел бы обратить внимание на ряд разведывательных признаков замысла мировой финансовой олигархии, ускользнувших от Вашего ученого внимания.
Ученые, как известно, анализируют то, что есть, а разведка должна оценивать и то, чего НЕТ. Так вот в вашей по-европейски скроенной реконструкции «мыслей Ротшильда» нет того, что питает планы еврейского финансового капитала — каббалы; а так же того, что питает планы китайских мастеров денежных дел — кода перемен. Нет исторического поля, позволяющего видеть картину целиком. Не вдаваясь в объяснения расчетов параметров поля, обращаю Ваше внимание на пропуск в логике Вашего анализа будущего «монопольного центра эмиссии новой мировой валюты».
За юанем Вы видите только Пекин и не видите Гонконг. Напомню, в 1984 году М.С. Горбачев «ездил на смотрины» в Лондон к мадам Тетчер. В 1986 году мадам Тетчер лично приехала к «и.о. императора Поднебесной» Дэн Сяопину с подарком: Гонконг через 10 лет передавался «за так» Китаю. В 1989 году политический либерал-глобализм по-американски потерпел поражение в Пекине с кульминацией на пл. Тяньаньмэн. В 1991 году он победил в Москве. В 1997 году финансово-экономические планы «четырех модернизаций и учетверения ВВП» в Китае были выполнены, а Гонконг вместе с банками фининтерна перешел в юрисдикцию Китая по формуле «одна страна — две системы». Две системы — это и две валюты: народный юань и гонконгский доллар, который с 1997 года стал печатать и Народный Банк Китая. «Мысли Ротшильда» и «мысли Дэн Сяопина» претворились в жизнь. Вехами дальнейшего овеществления совместных замыслов назначены 2019 год и 2049 год. В этих замыслах, конечно, фигурирует и США с их долларом, печальную судьбу которого Вы тщательно анализируете.
Ваша статья завершается предположением военного решения проблем мировых финансов. Конечно, США будут защищать свой уровень потребления демонстрацией силы. Однако финансово-экономическая война — это все же удел «мастеров денежных дел» и точным местом приложения их усилий будет «специальный административный район КНР» Гонконг (те же иероглифы в чтении на пекинском диалекте — Сянган).

РЕВАЛЬВАЦИЯ ЮАНЯ
Все российские комментарии на счет юаня не видят главного. У Китая де-факто две валюты: народный юань, обеспеченный всем народным достоянием и гонконгский доллар, обеспеченный оборотом первоклассных гонконгских банков Финансового интернационала (Hong Kong-Shanghai Banking Corporation, Hansen, Standart & Chartered, 1st Pacific, и др.).
50% китайской внешней торговли исторически, после введения антикитайских санкций во время корейской войны, с 1952 года, проворачивается через Гонконг. Гонконгский доллар — изначально валюта британской колонии, сколько я помню, всегда был 7,7 -7,9 доллара США. Когда китайцы плавно с реального курса «валютного юаня» (waihuijuar) 1:2, пятнадцать лет, к 1997 году возвращения Гонконга в лоно Родины, вводили нынешний курс юаня 1:8,3 они де-факто подстраивались не под доллар США, а под гонконгский доллар 7,7, ибо Гонконг — это золотовалютный расчетно-кассовый центр Фининтерна в АТР.
Разница между юанем и гонконгским долларом в 1997 году была оставлена — 6 копеек. Так называемая ревальвация юаня сделала разницу в 4 копейки. Полагаю, что для единообразия расчетов после произошедшего переплетения финансовой системы Гонконга с материком (материковым китайцам разрешено иметь личные юаниевые счета в гонконгских банках) и остающаяся разница в 4 копейки будет снивелирована.
США будет продемонстрирована требуемая ими от Китая ревальвация юаня. А на деле будет обозначена фига в кармане, так как неконвертируемый юань с «мордой лица» полностью конвертируемого гонконгского доллара, обеспеченный всей товарной массой китайской торговли, может в классических спекуляциях получать те же выгоды «из ничего», что и американцы от своего бумажного доллара. Ведь Мао давно сказал, что все империалисты «бумажные тигры».